Бесплатные онлайн книги Книжные новинки и не только

«Жизнь Изамбарда Брюнеля, как бы он рассказал ее сам» Андрей Волос читать онлайн - страница 3

В город, который позже стали называть Большим яблоком, отец прибыл 6 сентября 1793 года.

Он кое-что рассказывал об этом, но деталей я все равно не помню. Так или иначе, его занесло сначала в Филадельфию, затем в Олбани. Каким-то образом он оказался вовлечен в проект по строительству канала между Гудзоном и озером Шамплейн. Вероятно, его одаренность ярко проявилась уже тогда. Во всяком случае, он даже участвовал в конкурсе по строительству здания Капитолия в Вашингтоне. Отец с усмешкой говорил, что хотя некоторые члены конкурсной комиссии жарко высказывались в том духе, что весьма впечатлены его архитектурными идеями, однако его проект все же не смог победить.

Тем не менее в 1796 году, как только отец получил американское гражданство, его назначили главным инженером города Нью-Йорк. Он проектировал жилые дома, доки, деловые здания, построил арсенал и пушечную фабрику.

Двумя годами позже, обедая с товарищем, имевшим отношение к флоту, отец услышал о тех трудностях, что сопровождают поставки блоков.

Как вы, вероятно, знаете, блок — это устройство, состоящее, грубо говоря, из двух более или менее плоских пластин, между которыми расположено свободно вращающееся на своей оси колесо. По всей окружности колеса сделан желоб. Использование блока позволяет изменить направление движения и натяжение каната, а желоб нужен именно для того, чтобы канат не соскальзывал с колеса. Блоки чрезвычайно широко использовались на судах с парусным вооружением — а, как вы понимаете, никаких иных судов, кроме парусных, в ту пору не было.

Так вот, по словам товарища, только чтобы удовлетворить потребность в блоках для оснащения своих военных кораблей, Англия ежегодно закупала 130 тысяч этих простых, но крайне необходимых приспособлений.

При этом все они изготавливались вручную столярами. Каждый блок последовательно проходил около сорока пяти технологических операций. Работа требовала определенной квалификации, отнимала много времени, а потому стоила довольно дорого. Механизирована была только распиловка бревен на заготовки.

Все это, на слух отца, звучало настолько вдохновляюще, что он в тот же вечер набросал проект устройства, которое могло бы полностью механизировать производство блоков.

Разумеется, приступать к реализации его идеи нужно было именно в Англии, имевшей тогда самый большой в мире флот. Поэтому уже в начале марта 1799 года он ступил на ее берег, собираясь незамедлительно представить свой проект в Адмиралтейство.

Между тем, пока отец совершал подвиги в Америке, София Кингдом, моя будущая мама, оставалась в Руане. Ее положение складывалось самым незавидным образом. Во время Террора, развязанного якобинцами против врагов Революции (его символом стала гильотина, пожравшая в общей сложности более 25 тысяч французов), Софию арестовали как английскую шпионку, и некоторое время она ожидала неминуемой казни. Ее спасло падение Робеспьера в июне 1794 года, но только почти через год ей было позволено покинуть Францию и вернуться в Лондон.

Там они с отцом и встретились снова.

Венчание состоялось 1 ноября 1799 года в Англиканском соборе святого Андрея, что в Холборне. Три года спустя родился первый ребенок — дочь София, еще через два — дочь Эмма.

А в 1806 году на свет появился и я, Изамбард Кингдом Брюнель.

Блоки

Прибыв в Лондон, отец поступил в соответствии со своими намерениями, и сразу два влиятельных и заинтересованных человека — генерал-инспектор строительных и ремонтных работ английского военного флота Сэмюель Бентам и руководитель снабжения флота Сэмюель Тэйлор — поддержали его идею.

Разработка проекта поточной линии для изготовления корабельных блоков заняла около полутора лет. В 1801 году отец получил на свое изобретение британский патент за № 2478. Надо сказать, генерал-инспектор Сэмюель Бентам был талантливым и опытным инженером. В ту пору он сам завершал работу над решением задачи механизации производства блоков, и часть его проектов уже даже была воплощена в отдельные механизмы. Однако замысел этого невесть откуда взявшегося, но даровитого Брюнеля выглядел явно проще и обещал значительное удешевление всего процесса. И Бентам, человек безупречной честности, сразу отказался от своего проекта в пользу идей Марка Изамбарда и принялся активно ходатайствовать в его пользу.

Получив одобрение Адмиралтейства, отец приступил к доработке чертежей и подготовке к созданию действующей модели будущей производственной линии. Изготовить модель должен был механик. Задача состояла в том, чтобы найти наилучшего.

Так вот, возвращаясь к событию, произошедшему до моего рождения, но оказавшему на меня — через рассказы отца — столь сильное впечатление, нужно сказать, что в кругах людей, интересующихся техникой, был тогда кое-кому известен некий Генри Модсли.

По словам отца, Модсли от природы был богато одаренным человеком, способным смотреть вперед и создавать новое. С юных лет работая на производстве, он сделался искуснейшим кузнецом, слесарем, токарем, механиком-сборщиком и, главное, приобрел опыт создания новых, прежде не существовавших машин. Одаренность Модсли объективно позволяла ему стать настоящим творцом новой техники эпохи Промышленной революции. Но для того чтобы реализовать свои богатые возможности, ему для начала требовалось благоприятное стечение обстоятельств. Например, им мог бы стать крупный заказ на новое оборудование. Он позволил бы изобретателю развернуться и показать, на что тот способен. Однако Модсли не мог похвастаться ни влиятельными знакомыми, ни богатыми друзьями, готовыми ему помочь. Он был всего лишь ремесленником, с утра до ночи в одиночку трудившимся в своей мастерской.

Между тем у отца завелись обширные связи среди французских эмигрантов, наводнивших в то время Лондон. Когда он поделился с одним из них своими заботами об отыскании талантливого механика, кавалер де Баканкур предложил познакомить его с Модсли. Сам он встретился с Модсли случайно — как-то раз от нечего делать забрел на глухую улочку и заинтересовался поделками, выставленными в окне неказистой мастерской. Заглянув, он разговорился с приветливым хозяином, и его познания в механике произвели на де Баканкура неожиданно сильное впечатление. Выставленные в качестве рекламы замки́ поражали качеством изготовления и конструктивной сложностью. Вскоре де Баканкур сделался завсегдатаем в мастерской Модсли. Тот умел вести интересную беседу, не отрываясь от слесарной работы, рассказывал о планах, описывал задуманные конструкции. Кавалер де Баканкур, искренне интересовавшийся техникой, получал от их общения большое удовольствие.

Когда их знакомство состоялось, отец из осторожности не стал показывать Модсли свои чертежи, а лишь в самых общих чертах описал предполагаемую конструкцию. Каково же было его изумление, когда механик со свойственной ему добродушной прямотой предложил говорить без опаски, тем более что ему, Модсли, все уже и так понятно. Отец не поверил, однако Модсли, взяв карандаш и лист бумаги, в два счета обрисовал ему не только сущность идеи, но и такие ее подробности, о которых сам отец еще не задумывался, а также показал, как лучше разработать некоторые проблемы, представляющиеся сейчас довольно сложными.

Понятно, что вопрос об исполнителе для отца был решен.

Однако дело даже не в этом, а в том, что проницательность механика показалась ему столь необыкновенной, что отец до конца своих дней вспоминал об этом случае как о ярком примере неслыханной, на его взгляд, технической одаренности, — и именно его рассказы о чудесном даровании Модсли засветили в моем воображении звезду, на которую я шел затем все отведенные мне годы жизни.

Вероятно, не следует бросать рассказ о блоках на середине, а хотя бы вкратце довести его до конца. Отец представил Модсли генералу Сэмюелю Бентаму, и того просто поразил станок Модсли с механизированным суппортом и набором сменных зубчатых колес, который должен был стать основным при изготовлении деталей машин поточной линии. (Разумеется, важно, что Модсли оказался способен соорудить поточную линию для производства блоков; но гораздо более значимо, на мой взгляд, то, что он создал первую машину для производства других машин — совершенную конструкцию токарно-винторезного станка!)

15 апреля 1802 года действующая модель поточной линии была установлена в портсмутских доках. Испытания прошли успешно, и Модсли получил заказ на изготовление линии машин в натуре.

В соответствии с потребностью флота в блоках разной величины, строительство линии по их производству было разделено на три очереди. Первая очередь — для блоков размером от 7 до 10 дюймов, вторая — от 4 до 7 дюймов, третью и последнюю очередь составило оборудование для производства блоков от 10 до 18 дюймов. Они пускались в ход соответственно в 1803, 1804 и 1807 годах.

Автор одной из многочисленных биографий сэра Марка Изамбарда Брюнеля впоследствии так отзывался о его проекте:

«Там, где до появления машины Брюнеля для завершения оковки блока требовалось пятьдесят рабочих, теперь нужно было лишь четверо, а где для изготовления шкива не могли обойтись без усилий шестидесяти, теперь хватает шести. То есть благодаря машине Брюнеля десятеро могут ныне быстро и единообразно выполнить то, что прежде требовало усилий ста десяти человек и не могло гарантировать достойного результата».